Робертсон (Бобби) Аллардек, тридцати двух лет от роду, был мужем моей сестры Холли.

— Это оскорбление, — сказал я. — Бобби может подать в суд.

— На какие шиши? — осведомилась Холли. — У нас денег нет. А вдруг мы проиграем?

Я взглянул на ее встревоженное лицо.

— Так это правда? — спросил я. — Нет. Да. Отчасти. Да, конечно, он приобрел больше, чем может оплатить. Все так делают. Он купил лошадей. Сейчас ведь идут ярмарки годовалых жеребят, черт возьми! Каждый тренер покупает годовичков, на которых у него нет денег. Так принято, ты же знаешь.

Я кивнул. Тренеры покупают жеребят на аукционах в кредит для владельцев, рассчитывая, что те потом оплатят покупку, или в порыве энтузиазма приобретают жеребенка для себя, рассчитывая, что кто-нибудь из владельцев за него заплатит. А владельцы иногда идут на попятную, когда жеребенок уже куплен. А временами тренеры покупают пару жеребят для себя, чтобы вырастить их и потом продать за хорошие деньги. Во всяком случае, во время аукционов часто случается, что люди занимают в банке огромные суммы на короткий срок.

— И много лишних лошадей купил Бобби? — спросил я.

— Само собой, в конце концов он их всех продаст! — стойко ответила Холли.

Само собой. Да, конечно. Быть может.

— Так сколько?

— Три. Трех жеребят.

— И много вы задолжали?

— Больше ста тысяч.

— Банк за них заплатил?

Она кивнула.

— Конечно, в конце концов все будет в порядке, но как эта паршивая газетенка об этом пронюхала? И зачем вообще писать об этом в газете? Какой смысл?

— И что произошло? — спросил я. — А то, что теперь все, кому мы должны, звонят и требуют вернуть деньги. И угрожают. Обещают подать в суд.

Это ужасно! Вчера весь день... а сегодня утром позвонил торговец кормами и сказал, что не будет поставлять корма, пока мы не заплатим по счету, а у нас три десятка лошадей, и всех надо кормить, а владельцы все время звонят и спрашивают, думает ли Бобби продолжать работать с лошадьми, и прозрачно намекают, что не прочь бы забрать своих лошадей...