Но за последние несколько лет мы разучились.
— Как жаль, — сказала принцесса. — Такая интересная способность...
— Вообще-то такого быть не может.
— Но ведь это есть!
Принцесса похлопала меня по руке.
— Спасибо вам за сегодняшнюю скачку. Хотя вы с Норт-Фейсом едва не довели меня до сердечного приступа.
Принцесса не спеша встала. Благодаря хорошему воспитанию она умело ненавязчиво заканчивать разговор тогда, когда она этого хотела. Я тоже встал, вежливо поблагодарил за чай. Она улыбнулась, не поднимая ресниц. Она часто улыбалась так — не из кокетства, а затем, чтобы скрыть свои мысли. По крайней мере, мне так казалось.
У нее был муж, к которому она каждый день возвращалась домой, — месье Ролан де Бреску, француз аристократического происхождения, очень богатый и довольно пожилой. Я встречался с ним дважды — хрупкий седоволосый человек в инвалидной коляске, довольно неразговорчивый. Я время от времени справлялся о его здоровье, и принцесса неизменно отвечала, что ее супруг чувствует себя хорошо. По ее голосу и поведению невозможно было угадать, как она к нему относится. Она никогда не проявляла ни любви, ни беспокойства, ни разочарования, ни раздражения, ни радости... ничего.
— У нас будут скачки в Девоне и Эксетере, не так ли? — спросила она.
— Да, принцесса. Бернина и Айсберг.
— Хорошо. Увидимся в четверг.
Я пожал ей руку. После таких побед, как сегодня, мне иногда приходило в голову, что хорошо бы на прощание поцеловать ее в фарфоровую щечку. Она мне очень нравилась. Однако принцесса сочла бы это вопиющей фамильярностью и немедленно вышвырнула бы меня вон. Поэтому я, подражая ее сдержанным манерам, только слегка поклонился и ушел.
— Ну где же ты был столько времени! — жалобно воскликнула Холли. Эта женщина обращается с тобой как с комнатной собачонкой! Просто противно!
Сестра ждала меня не в уютном кресле в баре, а стоя на холодном ветру возле весовой. Насчет тройного джина я, конечно, шутил — Холли редко употребляла спиртное, — но то, что она даже не могла сидеть спокойно, показывало, как она взволнована.