Он относился к своему уделу спокойно, можно сказать философски. Жизнь есть жизнь, каждый как может прирабатывает себе на хлеб. Его трехэтажный дом походил на маленький дворец: Он ни в чем не знал отказа, за долгие годы рискованного и нервного существования Сайд привык к постоянному чувству опасности.

Сейчас он сидел на террасе своего громадного белого особняка на окраине кишлака, затерянного в Горном Балахшане, в трехстах километрах от Хорога. Несмотря то что Сайд уже лет пятнадцать жил тут открыто, от кого не таясь, служба безопасности Таджикистана нее никак не могла обнаружить логово известного на всю Центральную Азию наркобарона. Не только раскидистые Кроны чинар и олив, но и шуршащая зелень нераститель происхождения надежно укрывала пристанище старого торговца опиумом-сырцом от глаз блюстителей закона. Охранников у Джафарова было достаточно, что вести с властями затяжную войну, и на труднопроходимых горных тропах время от времени происходили Кровопролитные стычки между отрядами военных, посланных уничтожить плантации опиумного мака, и боевиками Сайда, надежно их охранявшими.

Местные крестьяне всегда были на стороне Джафарова. Производство опиума являлось единственным источником их скромных доходов и позволяло содержать большие семьи. Правда, особое беспокойство бизнесу Джафарова в последние годы доставляла деятельность пронырливого, вездесущего ЦРУ. Это американское ведомство имело неограниченные финансовые ресурсы и разветвленную сеть информаторов в Таджикистане и в соседних республиках.